В конце V в. три молодых крестьянина из Македонии покинули свои родные горы и отправились искать счастья. На них была бедная одежда, и единственное их достояние составлял скудный запас сухарей в мешке за спиной. Но это были сильные, крепкие люди, и они были твёрдо уверены, что сумеют выбиться на дорогу и разбогатеть.
Шли они пешком в Константинополь, в этот «царственный град», «мастерскую вселенной», как величали его современники. С детства слышали наши путники о несравненной красоте столицы, украшенной чудесными площадями, роскошными храмами, портиками й всем, что только способны создать природа и искусство. В самые дальние уголки проникала слава о мировой торговле Константинополя, об искусных его ремесленниках; золотая парча и пурпур, тончайшие изделия из золота, драгоценных камней и слоновой кости вызывали восхищение не только у варваров, но и в культурных странах Китая, Индии и Персии, куда проникали византийские купцы.
Нигде не устраивалось таких пышных празднеств, нигде не было таких щедрых раздач городской толпе, как в Константинополе. Нигде не было столько школ, административных и судебных учреждений, как в столице. Недаром окружающему варварскому миру Константинополь казался каким-то манящим городом-сказкой, легендарным городом на берегах Босфора, окружённым, как венком, голубым морем и сияющей красотой рощ, окаймляющих береговые бухты.
Всё это было хорошо известно трём македонским крестьянам. Поэтому они и шли именно в Константинополь, в это «солнце всего царства, сияющее богатством и славою». Они не думали сейчас о том, что в столице наряду с красотой и роскошью были многочисленные узкие и зловонные улицы, тесно застроенные высокими домами с десятками каморок, заселённых городской беднотой.
Они не думали о том, что Константинополь был заполнен голодным и нищим людом, не находившим для себя ни постоянного заработка, ни пропитания, что в царственной столице рядом с дворцовой пышностью ютилась вопиющая нищета, — молодые люди ждали от судьбы только радости и удачи. Но самые дерзкие их мечты не могли предугадать того, что одного из них ожидала императорская корона.