Юстиниан считал себя живым законом, совершенным воплощением неограниченной власти. От высочайшей воли самовластного монарха должно было зависеть всё — государство, религия, закон. «Он не позволял никому на всём пространстве империи принимать малейшее решение но собственному почину», — говорит Прокопий, современник и историк Юстиниана. Юстиниан считал себя продолжателем римских итераторов и поэтому стремился окружить своё императорское достоинство всевозможной пышностью и всяческим великолепием.
Надменные сенаторы, полные высокомерия, никогда не могли забыть происхождения Феодоры, того, что эта женщина перешла с цирковой арены на трон, сменив профессию актрисы на сан императрицы. Прошлое Феодоры давало повод к тайным насмешкам и клевете. Её чернили и всячески порочили те, кто хотел бросить тень на Юстиниана, сделавшего её своей женой.
Став императрицей, Феодора быстро освоилась со своим новым положением. Как истинная выскочка, она старалась увеличить блеск и великолепие своего двора, требовала себе раболепного поклонения. Она установила, чтобы высшие сановники, являясь перед Юстинианом и перед нею, повергались ниц и смиренно лобызали пурпуровый сапожок царственной особы. Феодора требовала, чтобы, разговаривая с нею, её титуловали как можно чаще «ваше величество», и приказывала увольнять как неуча всякого, кто погрешал против малейшей детали церемониала.
Особенной пышностью и торжественностью отличался придворный этикет при приёме иностранных послов. Юстиниан заботился о том, чтобы поразить варваров и закрепить в них глубокое и грозное впечатление византийского могущества.